Принцип самосовершенствования в филисофии Востока

Нет подвижничества, равного терпеливости; нет счастья, равного удовлетворенности; нет дара, равного дружбе; нет добродетели, равной состраданию.

                                                                                                                                                                                                                                     Древнеиндийская пословица    

 

 

Особенность древней восточной, в частности индийской, философии состояла в том, что в ней, во-первых, главное внимание уделялось исследованию внутреннего мира человека и, во-вторых, не признавалось наличия мысли без действия, поскольку считалось, что лишь действие дает законченность мысли. Поэтому именно в индийской философии идеализм культивировался не только в виде весьма замысловатых теорий, но и в качестве изощреннойцелостность практики, регламентировавшей буквально каждое действие человека в повседневной жизни .

Ее зарождение относится к середине II тысячелетия до н. э., когда на территорию Северной Индии переселились пастушеские кочевые племена, называвшие себя ариями. Они еще не имели письменности, но обладали удивительным даром устного творчества, плоды которого в виде своеобразных песнопений, гимнов, заклинаний передавались из поколения в поколение. Связанные определенным содержанием группы таких песен-сказаний назывались ведами (от слова «веда» — «знание», чаще — «непогрешимое знание»).

Зафиксированные с появлением письменности в виде литературных списков, веды получили название «упанишады», т. е. «сокровенное учение», в котором заключена конечная мудрость жизни. Характерно, что уже на самой начальной стадии формирования философского отношения к миру в Упанишадах в форме некоего «мистического опыта» освещаются и некоторые вопросы устройства мироздания. Так, высшей реальностью вселенной признается брахман, некий вселенский дух, невыразимый в словесных терминах и потому обозначаемый как «это» или «то». Ближе всего он соотносится с понятием «душа» (атман), которая представляется «сгустком чистого сознания» и находится в состоянии «чистого блаженства». В соответствии с религиозно-мистической мировоззренческой системой в Упанишадах намечаются и практические пути совершенствования человеческой природы в целях приближения к брахману.

Последующие многочисленные разновидности индийского идеализма отдавали предпочтение тем или иным положениям Упанишад и развивали различные приемы «преодоления оков материального мира» и, в частности, методы, с помощью которых «дух получал полную власть над материальной оболочкой тела». Наиболее полного развития эти методы достигли в сектах так называемых йога- чаров (буквально это слово означает «практика йогов»; «те, кто практикует йогу»).  Йогачары придавали йоге исключительное значение в овладении техникой медитации и транса как средством ухода от всего внешнего к чисто внутреннему для достижения «высших истин».

йога культураНекоторыми восточными учениями (прежде всего йогой) были накоплены и использовались в повседневной практике методы, направленные на то, чтобы развить в человеке способности к самопрограммированию психических и физических функций, развитию осознавания себя как целого а не как суммы отдельных  частей.

Эффективность своих методов йога старалась повысить посредством дифференцированного подхода к людям с различной по своему характеру психикой. Исходя из деления людей на три основных типа: активный, эмоциональный и рассудочный, йога выступила в трех формах — йога труда, любви и анания (карма-йога, бхакти-йога и джнана-йога).

Первым и непременным условием достижения устойчивого равновесия психики, согласно учению йоги, является полная внутренняя свобода, отсутствие жесткой зависимости человека от физических и психологических факторов окружающей среды. С этой целью йога разрабатывает специальную систему физических тренировок (хатха-йога), усвоение которой призвано сделать человеческое тело подвластным воле и рассудку, настолько повысить выносливость человека к экстремальным факторам внешней среды, чтобы он мог без особого труда их игнорировать.

Условием внутренней свободы человека, считает йога, является и свобода от «предметно-вещных» привязанностей, в том числе от соответствующих денежных эквивалентов, а также такое понимание чувства долга, которое не должно ассоциироваться с внутренним напряжением, моральным принуждением.

Утверждая, что «вселенная трудится ради свободы», карма-йога усматривает путь к полному внутреннему равновесию, самосовершенствованию в труде,равновесиее однако этот результат считается достижимым лишь тогда, когда человек не оказывается привязанным к плодам своего труда. Даже жажда похвалы или награды за труд также расценивается как своеобразная «привязанность», нарушающая внутреннюю свободу.

Еще один путь, который ведет к установлению внутреннего равновесия человека,— это путь сердца, путь любви, предлагаемый бхакти-йогой. Казалось бы, здесь перед нами противоречие: путь сердца всегда приводил к порабощению, рождая наиболее сильные и беспокойные привязанности, истина же, рождающая свободу, всегда была добыта разумом. Под любовью, дающей свободу, бхакти- йога понимает не любовь к отдельному человеку, к группе людей, а любовь ко всему живому в этом мире как к высшему выражению сущности бытия.

И наконец, третий путь достижения внутренней свободы — путь разума, рассудка — предлагает джнана-йога, утверждающая, что ни одна из йог не должна отказываться от знания. Его объектом становится и сущность жизни и смерти, указанным же знанием рекомендуется руководствоваться индивиду в целях повышения жизненной устойчивости. Вместе с тем йога предостерегает от таких действий разума, которые могут оказаться слишком «внешними» для того, чтобы они могли разъяснить вещи, являющиеся, по существу, «внутренними».

Для управления общим психофизиологическим состоянием человека, и прежде всего орудием его мысли — мозгом, индийскими мудрецами была разработана специальная психологическая система, получившая название раджа-йога (царственная йога). Индийский мыслитель Вивекананда называл ее «психологической йогой», так как полем ее деятельности является руководство психической жизнью. Практически эта задача решается посредством выработки умения сосредоточивать мысль. Раджа- йога считает, что в обычном состоянии мы бесполезно расточаем нашу энергию. Сила духа — рассеянные лучи света. Чтобы они засияли огнем, их нужно собрать в пучок — сосредоточить.

лотосУпражнениям в концентрации мысли предшествуют упражнения физиологического характера: асаны — специфические положения тела и пранаяма — овладение дыханием. За этим следуют три психологических этапа тренировки концентрации внимания и мысли. Первый из них — пратьяхара — состоит в отвлечении органов чувств от внешних воздействий и полном сосредоточении внимания на внутренних ощущениях. Следующий этап — дхарана — характеризуется тем, что внимание в течение определенного времени (постепенно удлиняемого) сосредоточивается лишь на одном или нескольких объектах сознания. Высший этап концентрации — дхиана — исключает всякие предметные (образные) формы созерцания. Сосредоточение направляется в данном случае на идею, смысл, не связанный с какой-либо конкретной формой. Такое состояние, как правило, сопровождается экстазом и называется «самадхи».

Невзирая на множество внешних различий, основной и единственной целью индо-буддийской медитации является состояние самадхи (широко известно определение: «йога — это самадхи»). Говоря о своеобразии экстатического состояния, сопутствующего самадхи, он напоминает о том, что все канонические сочинения предупреждают о невозможности описать его словесно. Пытаясь определить его как «не то и не это» или сравнивая с пустотой, йогические авторы достигают немногого. Вполне естественно напрашивается мысль о том, что явление, которое никак нельзя передать словами, не существует как объективная реальность. Напрашивается мысль о ценности субъективного (внутреннего) опыта.

Другим религиозно-мистическим направлением, предполагающим «делание» психики и психологии человека, явился дзэн-буддизм — специфическая дальневосточная модификация буддизма. Он сложился примерно в VI веке до н. э. в Индии и затем получил распространение в Центральной, Юго-Восточной и Северо-Восточной Азии. Кочуя по странам, буддизм претерпевал немало изменений, дробясь на школы и секты. Одной из таких сект и явился дзэн. Егодзен возникновение связывается со следующей легендой. Однажды Будда вместо многословной проповеди молча поднял вверх цветы. Ученики пришли в замешательство. И только старец Махакашьяпа со спокойной улыбкой смотрел на учителя, понимая красноречие его безмолвного наставления, которое гласило: «Я обладаю самым драгоценным сокровищем, духовным и трансцендентным, которое я передаю сейчас тебе, о почтенный Махакашьяпа!» Это событие, якобы раскрывающее сокровенную глубину духа Будды, и положило, согласно преданию, начало учению дзэн. Его название происходит от санскритского слова «дхъяна» (в китайской транскрипции — «чань»), что означает молчаливое созерцание, самоуглубление, внутреннее сосредоточение.

Будучи индийским по происхождению, учение дзэн широко распространилось в Китае (X—XIII вв.), но вскоре было вытеснено даосизмом и конфуцианством. Однако к этому времени дзэн уже успел распространиться в Корее и Японии, где и достиг своего полного развития. Достаточно отметить, что дзэн-буддизм оказал большое влияние на идеологию и культуру средневековой Японии. Его этика легла в основу рыцарского кодекса чести — бусидо («путь воина»). Методы дзэн широко использовались при подготовке самураев. С восстановлением в Японии власти микадо (1868 г.) дзэн был оттеснен официальной государственной религией — синтоизмом.

Как уже говорилось, «теоретическим» обоснованием дзэн явился буддизм, в частности так называемая его северная ветвь — махаяна. Она акцентировала внимание на культе терпимости и выдвинула идеал бодхисатвы, сущность которого состоит в просветлении и который связан с космическим принципом объединения всех существ взаимным состраданием и взаимной помощью. Освободив махаяпу от примитивной мифологии и вычурной обрядности, дзэн сосредоточил внимание на последнем пункте указанного Буддой «восьмиричного благородного пути». Именно этот пункт предписывал праведное сосредоточение как одно из условий спасения души.

Согласно преданию, первый полулегендарный патриарх дзэн Бодхидхарма (VI в.) просидел в молчаливом сосредоточении в пещере лицом к стене девять лет, пока не пережил просветление. Со временем его последователи отошли от традиционной индийской практики и добивались лишь пробуждения в человеке «высшей формы интуиции, ведущей к просветлению».

Для постижения конечной реальности, т. е. для познания истины, утверждает дзэн, нет необходимости изучать окружающий мир, достаточно погрузиться в себя, узреть собственное высшее Я, обнаружить Будду в своей собственной природе.

В отличие от классического буддизма, ориентирующего на тихое созерцание, дзэн делает акцент на акте внезапного просветления — сатори. Толчком кравновесие такому состоянию может быть любое сильное потрясение. Для этого же разработана и специальная техника тренировок, направленная на то, чтобы выбить человека из круга привычных представлений и связей, подавить логическое мышление, разбудить дремлющую интуицию.

Разные направления дзэн-буддизма культивируют различные системы подготовки к сатори. Так, школа сото требует овладения сложной системой физических и психических тренировок, сурового самоограничения, следования строгим этическим правилам. Школа риндзай делает ставку на коаны — специально разработанные алогичные тексты для размышлений, призванные пробудить «дух вопрошания». Неотъемлемой частью быта всех монастырей дзэн является физический труд, регламентируемый принципом: «День без работы — день без еды».

Считается, что самодисциплина мышления и система физических ограничений способствуют развитию сатори. А это, утверждают основоположники дзэн-буддизма, открывает человеку высший смысл бытия, ведет к радикальному обновлению личности, к перестройке ее мироощущения, нравственного самосознания, образа жизни, стиля поведения по отношению к окружающим.

Отработанная до мелочей в течение тысячелетий система йоги и дзэн-буддизм, бесспорно, располагают весьма мощными методами «модификации» человеческой психики.

Т. Д. Судзуки утверждал, что дзэн не религия и не философия, это образ жизни, обеспечивающий человеку гармонию с самим собой и с окружающим миром, избавляющий от страха и других тягостных переживаний, ведущий к абсолютной свободе и полной духовной самореализации. Мир, писал он, мало изменился со времени своего возникновения. Вера в разум и науку — опасный предрассудок западного общества. Накопив большое количество бесполезных, а зачастую и опасных знаний, люди не стали лучше. Следовательно, пока сам человек не подвергнется коренному изменению, никакая наука не улучшит его положения. Идеальный путь духовного и нравственного перерождения, заявлял Судзуки, открывает перед человечеством дзэн. Чтобы достичь этой вожделенной цели, нет необходимости отбивать поклоны, пилигримствовать, подавлять плоть и иссушать ум схоластической премудростью. Достаточно «войти в контакт с внутренними процессами нашего существования», «углубиться в наше высшее Я», «приобщиться к истокам собственного бессознательного».

По словам видного американского психолога-неофрейдиста Э. Фромма, дзэн способен активизировать внутреннюю энергию человека, предохранять от психических заболеваний и душевных надломов. Подобных высказываний можно было бы привести немало.

Таким образом, разработанные в недрах восточных философских учений психотерапевтические практики несут огромный потенциал для развития личности в наш век «стремительной» жизни. Потенциал для того, что бы заглядывать время от времени внутрь себя, быть в мире с собой, создавать гармонию в душе, строить здоровые партнерские а не созависимые отношения с другими людьми.судзуки

Дайсэцу Судзуки  (18 октября 1870 — 12 июля 1966) — японский буддолог, философ, психолог. Один из ведущих популяризаторов дзэн-буддизма. Профессор философии Университета Отани в Киото. Член Японской академии наук.

Судзуки исследовал, популяризировал и пропагандировал немонастырский дзэн-буддизм и стремился к сближению западной и восточной философии и психологии. Ряд его работ посвящены общим проблемам буддизма махаяны, формированию религиозной практики и учения буддизма в Китае. Особое внимание Судзуки уделял проблемам адаптации явлений дальневосточной культуры к иным традициям, отличающимся от них.

Его заслуга состояла в том, что он предложил западному читателю свою интерпретацию религиозно-философского, этического и эстетического учения дзэн-буддизма. В работах Судзуки отмечалось место этой школы в буддизме махаяны и в других дальневосточных учениях и в дальневосточной культуре в целом. Его труды сыграли важную роль в процессе сближения культур Востока и Запада.

Материал в соответствии с содержимым книги Л. П. Гримак «Резервы человеческой психики»