Два наших ума

Мудрость целостна, а интеллект –  лишь шлюха мудрости. Если вы  залезли в свой «компьютер», ваша энергия уходит на мышление и вы больше ничего не видите и не слышите.

Фредерик Пёрлз

 

       Одна женщина как-то рассказывала  о своем разводе, обернувшемся мучительным расставанием. Ее муж влюбился на работе в молодую женщину и внезапно объявил о своем уходе к другой. За этим последовали месяцы ожесточенных споров о доме, деньгах и опеке над детьми. И вот спустя несколько месяцев она поведала, что ей нравится ее независимость и она счастлива быть самой себе хозяйкой. «Я больше не думаю о нем — мне это абсолютно безразлично», — сказала она. Но стоило ей произнести это, как ее глаза тотчас же наполнились слезами.

Эти слезы, на мгновение наполнившие глаза, вполне могли остаться незамеченными. Но человеческое понимание того, что чей-то затуманенный слезами взгляд означает, что она опечалена, несмотря на то что ее слова говорят об обратном, есть акт такого же верного постижения, как извлечение смысла из слов, напечатанных на странице текста. В одном случае это дело эмоционального ума, в другом — рационального. По сути, у нас два ума: один думает, другой чувствует.

2 наших умаМы можем многое понять, многое объяснить, но нечто всегда таится где‑то в глубине, что‑то всегда остаётся непознанным, необъяснимым. Как понять Космос или великую взаимосвязь всех явлений природы? Как осмыслить рождение целого человека всего из двух микроскопических половых клеток? И как представить, что в загадочной спирали ДНК умещается все многообразие живого мира?! Позволит ли наш Великий Логик, господин Интеллект, хоть когда‑нибудь, пусть даже в необозримом будущем, проникнуть в глубину всех этих поразительных взаимосвязей? Боюсь, что мы уповаем на слепого. А проводник из него, прямо скажем, никудышный. Жизнь, Мир нельзя взять штурмом, с наскока. Такие вещи, как любовь, верность и вера, навсегда останутся для нас чем‑то странным и сверхъестественным. Но, может быть, это и к лучшему, ведь на конвейере они бы утратили все своё очарование, а может быть, и вообще потерялись.

Скорее не стоит надеяться на рассудок там, где нужны чувства, на познание и логику там, где необходимы восприятие и понимание. Кесарю  – кесарево, а Богу  – богово. Кто будет с этим спорить?

Наше понимание иногда может быть очень глубоким, ёмким, полным, но совершено невыразимым в словах и в простых причинно‑следственных закономерностях («если… то…»). Но разве умоляет этот факт ценность такого понимания? Если мы не можем высказать или сформулировать своё понимание, кто ж в этом виноват? Да и возможно ли, например, ответить на вопрос почему  вы любите? Что  заставляет вас верить, особенно в те минуты, когда все, кажется, обернулось против вас? А надежда? Как  надежда и вера творят чудеса? Вы знаете, вы можете это объяснить? Любой ответ будет выглядеть просто глупо, а в лучшем случае нелепо. «Просто ты умела ждать, как никто другой», – лучшее и единственное объяснение чуда.

Эти два коренным образом отличающихся процесса познания взаимодействуют, составляя нашу ментальную жизнь. Один процесс, осуществляемый рациональным умом, представляет собой режим постижения, который мы обычно осознаем: он более заметен по своему результату в виде знания, богат мыслями, отражает способность рационального ума обдумывать и размышлять. Но наряду с этим есть и другая система познания: мощная и импульсивная, хотя порой и нелогичная — эмоциональный ум.

Разделение на «эмоциональное» и «рациональное» (то есть отправляющееся от разума) примерно соответствует принятому на бытовом уровне разграничению между «сердцем» и «головой». Понимание правильности чего-то «сердцем» означает убежденность другого порядка — нечто вроде более глубокой уверенности — в сравнении с полаганием правильности того же в результате работы рационального ума. Всегда присутствует постоянный показатель изменения в соотношении рационального и эмоционального контроля над умом: чем сильнее чувство, тем больше преобладает эмоциональный ум и тем меньше влияния оказывает ум рациональный. Подобный механизм, видимо, сложился за миллиарды лет эволюции благодаря преимуществу, которое достигалось, если эмоции и интуиция управляли нашей мгновенной реакцией в ситуациях, когда нам грозила смертельная опасность, а перерыв на раздумья по поводу того, что надо делать, мог стоить нам жизни.

Эти два ума — эмоциональный и рациональный — почти всегда работают в полном согласии, объединяя свои в корне различные способы понимания, чтобы с успехом вести нас в этом мире. Обычно существует некое равновесие между эмоциональным и рациональным умами, когда эмоции питают и воодушевляют действия рационального ума, а рациональный ум облагораживает и в некоторых случаях запрещает проявление эмоций. И все же эмоциональный и рациональный умы являются полуавтономными способностями, и каждая представляет работу отдельного, хотя и имеющего межсоединения, контура в головном мозге.

Во многих, а вернее, в большинстве случаев эти умы строго скоординированы: чувства необходимы для мышления, а мышление — для чувств. Но если страсти бушуют, равновесие нарушается. Это означает, что эмоциональный ум взял верх и подавил рациональный ум. Гуманист XVI столетия, Эразм Роттердамский, в довольно-таки насмешливом тоне писал о вечном конфликте между рассудком и эмоциями:

       Юпитер даровал людям намного больше страсти, чем разума, ну, скажем, в соотношении 24 к 1. Единоличной власти разума он противопоставил двух свирепых тиранов: гнев и похоть. В какой мере разум способен возобладать над объединенными силами этих двоих, со всей очевидностью раскрывает обычная человеческая жизнь. Разум делает единственное, на что способен, — он кричит до хрипоты, повторяя формулы основных добродетелей, пока те двое не велят ему убираться ко всем чертям и вообще ведут себя все более шумно и оскорбительно, пока их Правитель не выдохнется, махнет рукой и уступит.

Разум, управляющий душой, — прекрасная вещь и высшее благо для людей.

Поэтому думай над тем, как его приобрести.

Взамен получишь счастье и опору в жизни.

Кратет